— А теперь, уважаемые коллеги, высокочтимые гости, дамы и господа, — Као замолчала, выжидая момент, — я имею честь и возможность представить вам его превосходительство посла Шеры, Виншаро и всех народов идомени…

— Сект, — пробормотала Джени.

— …Эгри Ни-Ро Тсешу. — Као обернулась и сделала приглашающий жест. — Ваше превосходительство!

Джени ощутила воцарившееся вокруг напряжение, и на экране возникло знакомое лицо. Знакомое не потому, что у него был оттенок кожи Дженты, те же золотистые глаза и длинный, прямой нос: было что-то еще, глубокое и давнее. В лицо дул сырой холодный ветер, горький от кислотных выхлопов скиммеров, а Джени вспоминала другой ветер, сухой и горячий, несущий сладкий аромат соцветий лампового дерева. Вокруг толпились люди в длинных дождевиках, взлетал и падал гул их голосов.

Восемнадцать лет назад, в священной столице Рота Шера, когда нас обоих называли именами, данными нам от рождения…

— Дорогие друзья…

… Ты ведь чуть не погиб из-за меня, Ни-Ро.

— …после столь долгой разлуки.

Когда посол в приветственном жесте поднял над головой руку, загремела запись аплодисментов. Красный камень в его перстне Главного Миротворца вспыхнул, словно предупреждающий огонек. Когда аплодисменты стихли, Тсеша поклонился и продолжал свою речь на возвышенном языке Виншаро.

Из-за толпы Джени не были видны субтитры. Она следила за осанкой Тсеши, его жестами, взлетами и переливами мелодичного голоса и понимала смысл, подобно музыканту, узнающему ноты, тон и ритм музыки. Чтобы научиться этому, Джени понадобилось семь лет. Гордость и уважение к языку помешали ей притвориться и скрыть свое умение. Хааринцы заметили ее талант вскоре после прибытия Джени в Северный порт. И когда бы их Совет ни сталкивался со сложностями при общении с Торговой Ассоциацией Планеты Вэйлен, они всегда обращались за помощью к Кори Сато, что только способствовало ухудшению ее отношений с начальством.