Такое непочтительное отношение секретарши к одному из начальников объяснялось просто: Надю и Даниеля связывало давнее и прочное чувство, которое, за неимением более подходящего определения, приходится называть любовью, хотя вряд ли этим словом можно назвать их бурные отношения, сплошь состоящие из внезапных переходов от всепоглощающей страсти к испепеляющей ненависти.

— Опять поссорились? — скорее констатировала факт, чем спросила я, торопливо отпрыгивая в сторону — подальше от линии огня.

— Нет, — с равнодушным и крайне утомленным видом ответила Надя. — Расстались навсегда.

Я сделала над собой усилие, чтобы не начать мерзко хихикать — на столе рядом с Надей лежали еще несколько дротиков, и мне совсем не хотелось, чтобы они попали в меня. И сдавленным голосом поинтересовалась:

— А что ты здесь тогда делаешь?

— Жду его.

Я похлопала ресницами и спросила:

— Зачем?

— А чтобы прикончить, — будничным тоном ответила Надя и метнула еще один дротик. Фотографический Даниель лишился одного из передних зубов.

— За что такая немилость? — Я уселась в кресло возле камина и, скинув туфли, протянула ступни к огню.

Надя кинула последний дротик, повредив Даниелю бровь, села на стол и возмущенно сказала:

— Нет, ты только представь себе! Вчера он где-то пропадал целый день — целый день! — и за весь день ни разу мне не позвонил.

— Может, ему было некогда? — осторожно предположила я.

Надя фыркнула:

— «Некогда»… Запомни, такого слова не существует! «Некогда», так же как и «не могу», означает только одно: «не хочу».