Ужасно хотелось выпить. Но, исполняя данное себе обещание покончить с пагубной привычкой, он оставил дома обтянутую кожей фляжку с виски, которую обычно всегда носил при себе, не забывая своевременно наполнять ее любимым «Джонни Уокером». Теперь в заднем кармане его джинсов вместо фляжки лежал пакетик с фруктовыми леденцами, от которых у него уже начало ломить зубы. Поморщившись от отвращения, он сунул за щеку очередную конфету. Рот наполнился синтетическим вкусом малины.

— Сюда! — шепотом сказал он Стасику, и они нырнули в темную арку.

Удивительно — центр Москвы, давно уже превратившийся в землю обетованную для респектабельных людей, с наступлением ночи становился хмурым, угрюмым, угрожающим на каждом шагу неведомой опасностью. В шелесте срываемой ветром листвы Алисову мерещились тихие шаги, тяжелое дыхание. Что-то поскрипывало, постукивало, позвякивало вокруг — то ли медленно разрушались старые дома, то ли их тайные обитатели, боящиеся дневного света, вышли из своих убежищ. Чудилась ли опасность Стасику — неизвестно. Ночная темнота затушевала черты его лица, только тускло поблескивали глаза — зоркие, как у хищной кошки, глаза телеоператора. Алисову не очень хотелось себе признаваться, но присутствие Стасика действовало на него успокаивающе. Будь он здесь один… При мысли об этом Алисов даже поежился.

Очутившись во дворе, они осторожно пошли вдоль стены — Алисов впереди, Стасик за ним. Дойдя до нужной двери, Алисов осмотрелся. Три окна на втором этаже, за которыми находилась мастерская Хромова, были непроницаемо черны. Неужели парень в баре обманул?