Совсем ослепший Алисов беспомощно оглянулся, ища Стасика.

Где-то поблизости послышалась ожесточенная возня, потом грохот… Луч от камеры Стасика метался по сторонам, выхватывая из темноты странные предметы, но не давая возможности их разглядеть. Алисов ринулся на помощь другу, но внезапно на него из темноты обрушился удар в скулу. В голове хлопнуло, из глаз полетели искры, словно какой-то шутник внезапно взорвал рядом петарду, и журналист обрушился на пол, парализованный ужасом ожидания следующего удара. Но нового удара не последовало. Вместо этого раздался торопливо удаляющийся топот, надрывный скрип распахиваемой двери и грохот прыжков по лестнице.

— Леш, ты как там? Живой? — раздался из непроглядной темени голос Стасика.

— Более или менее, — усмехнулся Алисов, дотрагиваясь до набухшей кровью скулы и с шипеньем боли отдергивая от нее руку. — А ты как?

— Я-то ничего, а вот что с камерой — пока не знаю. Лампочку он мне точно кокнул, гад!

— А кто это был?

— Хороший вопрос! Можно подумать, я его разглядел. Я тебе что — кошка, что ли, чтобы в темноте видеть? Так, ладно, болтать некогда, надо поискать выключатель.

— Может, тут есть что-нибудь не такое яркое, как эти чертовы прожектора? — простонал Алисов.

Ответом ему был громкий шорох и сдавленный голос Стасика:

— Посмотрим.

Что-то защелкало, и мастерская вынырнула из темноты. Но не в прожекторный режущий свет, а в мягкое освещение матовых настенных плафонов.

Алисов поднялся на ноги, отряхивая джинсы, и недовольно пробурчал себе под нос:

— Похоже, я приперся сюда только для того, чтобы получить по морде. Ну, попадись мне этот… — и он чертыхнулся, осознав, что понятия не имеет, как зовут его неожиданного информатора — вернее, дезинформатора! — и где его, заразу, искать.

— Если тебя интересует, счастлив сообщить, что камера цела. Так что, если мы что-нибудь все-таки будем снимать, я к твоим услугам, — меланхолично произнес Стасик.