Павел внимательно огляделся. Никого. В углах дотлевают непогашенные в спешке окурки, из консервных банок, заменяющих пепельницы, тянутся струйки тошнотворного дыма.

— Простите за болтовню, — перестал веселиться сыщик. — Для маскировки она — клад. Вот и приходится изощряться… Вообще-то, по складу характера я молчун. Можете поверить…

— Как связываешься с Гошевым?

— Этажом ниже — физиотерапия. Там — телефон. Автомат, но без жетонов и монет. Мне назначили какие-то процедуры… Два-три слова — весь доклад…

— Введи меня в обстановку.

— Для этого и… курим… Женские палаты — не в счёт. Одиночная «хата» — тоже. Две мужские я, вроде, проверил — чисто. Остается та, в которую вас «прописали»…

Помолчали. Курить мне не хотелось, но без этого не обойтись. Курят два мужика, лениво обменивается новостями, посмеиваются — никаких подозрений. Разговаривают без сигарет — таятся, что-то скрывают. Если в отделении действительно засел преступник — сразу заподозрит неладное.

Вот и приходится курить.

— Значит, остаётся моя палата? — уточнил я на всякий случай. — Остальные — чистые?

— Полной гарантии дать не могу, — заколебался Павел, — но, на первый взгляд…

На лестничную площадку выплыла упитанная дамочка. Средних лет с одутловатым лицом и хитро сощуренными глазками.

— Мальчики, дайте закурить, — проворковала она, окидывая нас профессиональным взглядом. — С вечера не баловалась дымком — уши опухли.

Павел шаловливо рассмеялся, выщелкнул из пачки две сигареты. Дал прикурить.

— О чём беседа? — выпустив тонкую струйку табачного дыма, поинтересовалась женщина. — Если злословите о бабах, мне здесь нечего делать. А вот ежели о болезнях и лекарствах, приму активное участие.

— О болячках, Галочка, только о них! — снова рассмеялся шустрый парнишка. — Недавно мужику вправляли грыжу, и чуть не отхватили… сама знаешь что…