— А машина? Он же не может идти вот так, пешком. Ему ведь нужна машина.

Внезапный лучик надежды… или, вернее сказать, соломинка.

Лида взяла сигарету, покрутила ее между пальцами, и только затем прикурила.

— У Гены есть машина. Фиолетовая «девятка». Вот оно! Я знал, что не нужно было попадаться на

эту удочку. Много ли в мире фиолетовых «девяток»?

— Фиолетовая, говоришь? Она кивнула, и растрепанные волосы дернулись как веревки на висельном дереве.

— Значит, твой муженек ездить на ФИОЛЕТОВОЙ «девятке»?

— Ага.

— А может на лиловой? Или на серо-буро-малиновой?

— Не верите мне? Мне хотелось сказать это как-нибудь мягче, но слова уже рвались из горла наружу:

— Нет, девочка, не верю. По-моему, вся твоя история и выеденного яйца не стоит. Не думаю, что у тебя вообще когда-нибудь был муж. Мне сдается, ты просто сбежала из дому от родителей подальше, и выдумала эту жалобную историю для таких как я — чтобы подвозили и не задавали лишних вопросов.

— Не верите?

— Я же сказал — нет.

— Тогда в самом деле за нами НЕТ никакой «девятки».

На секунду воцарилось молчание, а потом фиолетовая «лада» неожиданно обогнала мою машину и пристроилась сбоку.

— Твою мать! — я не смог сдержаться и выругался. В машине сидел парень лет двадцати пяти. Поза его была такова, что он мог одновременно смотреть на дорогу впереди себя, и видеть нас.

Внезапно он повернул голову и уставился на меня. Наши глаза встретились, и даже не таком расстоянии я увидел, что у парня они черные, как уголь.

Лида притихла у себя на сидении.

Минуту между нами длилось некое немое противостояние. Наши машины ехали почти впритык друг к другу, на одной скорости, и парень не сводил с меня взгляда.

А потом вдруг он улыбнулся.