- Радиостанция? — переспросил он. — Помню такую. Мы ее с твои отцом из лесу приволокли, еще совсем детьми тогда были.

На минуту Михай задумался.

— С чего вдруг она тебя так заинтересовала?

— Так просто… — И что, до сих пор она лежит у вас?

— Ага.

— Так значит… Старик махнул рукой, показывая куда-то в направлении леса. Стройные сосны, словно выросшие произвольно сталагмиты, громоздились вразброс. Между ними рос чахлый и неживой кустарник.

— Ну, пошли, покажу. Михай прикрыл калитку, и мы двинулись к лесу.

По пути старик не говорил ни слова. Я тоже молчал, не зная как подступиться к главному. Конечно, он не мог знать ни о потерянных радиосигналах, ни о магнитных аномалиях. Михай — человек из совсем другого мира, традиционного, иррационального, пронизанного мифами. Скорее он связал бы появление сигналов с каким-нибудь бесом, живущим внутри радиоприемника.

Мы уходили все дальше в лес. Михай — впереди, я — следом, стараясь не отставать. Дорога внезапно закончилась и начались овраги. Глубокие, поросшие травой, словно хирургические разрезы, сделанные гигантским скальпелем в теле земли.

- Вот здесь были окопы, — Михай ткнул куда-то пальцем, и я увидел, что он показывает на впадины. — В сорок четвертом немцы отступали, и в этих местах шли бои.

Я следовал за стариком, жадно хватаясь за каждую фразу.

- Тогда фрицы попали в окружение. Мы с твои отцом забрались под сарай и смотрели, как рвали минометы. Дело-то ночью было, а над лесом светло, как днем, — Он перевел дыхание, — А утром все ушли — и наши и немцы. Тела наши деревенские собрали и прикопали здесь же, в лесу. Не разбирая кто где. Да и сложно было различить, где советский солдат, а где фриц, все одно — мясо. Так вместе и похоронили.