Лицо девочки стало серьезным. Даже у самых маленьких есть в жизни свои обязанности. В руках появилась гибкая ветка. Петух мгновенно перестал быть осью мироздания, и куры, захлопав крыльями, поспешили во двор. Калитка чиркнула по земле и тихо закрылась за девочкой. Улицу снова окутала благодать. Руки переместились чуть правее, и Она опять окунулась в ласковые волны минутного отдыха.

Взгляд Ее ухватил козла.

Тот выбрался из пыльной колдобины и пристально смотрел на Нее мутно-желтыми глазами. Тяжело глядел, неприкаянно. Она даже вздрогнула и напряглась, пока не присмотрелась повнимательнее и снова не расслабилась. Нет, не на нее уставился глупый козел. Куда-то мимо и чуть вверх. Она немного обиделась и обернулась.

Ничего. Только дальний лес и вечернее марево над верхушками черных елок.

Она снова перевела взгляд на козла. "Единорог," - раздался в голове непреклонный голос дочурки и пробудились смутные образы.

Неужели когда-то этот драный козел выглядел в Ее глазах гордым единорогом? Ведь было же, было. В те давние времена, когда изгородь, на которой сейчас покоятся Ее локти, доставала до небес, а в почерневшей кадушке у сарая умещался целый океан.

А сейчас это всего лишь облысевшее дурное уродище, ни на что не способное и никому не пригодившееся. Целый день возится в пыли, да роется на помойках. Вон, вся морда в отбросах. Посмотрит вечером куда-то вдаль, да исчезнет. Интересно, а кем представала Она для этого козла много-много лет назад?

Козел продолжал нагло пялиться и Ей стало немножечко неуютно. Или это подобралась ночная прохлада, пока несмело пробующая свою будущую мощь? Но на всякий случай Она подхватила валявшуюся у изгороди хворостину. Ведь от козлов можно ожидать чего угодно, тем более от старых. Но козел присмирел, успокоился, копнул на пробу мордой пыль в колдобине и кувыркнулся туда. Когда он выбрался, то Она уже почти забыла про непутевое животное с грязной потрепанной шкурой.