— Я полон планов. О чем еще мечтать в течение рабочего дня? Трудность в том, что выбрать. Может, днем я буду преподавать в школе, а ночь проводить с парой блондиночек. Могу даже получить степень прежде, чем начнется война. Но не такой я дурак. Ты знаешь, Дэнни, мне действительно понравилась эта заварушка. Впервые в жизни я почувствовал себя человеком. Что тебя тревожит, Дэнни?

Вопрос прозвучал так неожиданно, в потоке болтовни Шона, что Дэнни только позже понял, что ответил без малейших раздумий. Может, Шон действительно психоаналитик, подумал Дэнни.

Пиво помогло и Дэнни исповедовался бывшему коллеге. Хотя он все же понимал, что не следует упоминать голоса. В частности, потому, что он знал: голоса существовали на самом деле. Знал это с такой же уверенностью, как и то, что «Международной пшенице» завтра, в пятницу, будет предъявлено обвинение.

«Думаю, что со мной и раньше происходило нечто подобное, но я просто не придавал этому значения, — рассуждал он. — Я должен сам разобраться, никто, кроме меня самого, не сможет это сделать».

— Ты зажат, — сказал Шон. — Разве одно то, что ты не хочешь рассказать мне, уже не достаточное свидетельство расстройства? Давай, выкладывай.

— Ну, когда я был ребенком, меня обычно называли «отгадчиком». И кажется, такое прозвище мне дали вполне справедливо. Несколько раз я покупал лотерейные билеты и всегда выигрывал. Не всегда, правда, первый приз — да я к этому и не стремился — но я каждый раз приходил домой с какой-нибудь безделушкой.

Однажды в театре, когда мне было девять лет, во время одного фокуса на отгадывание я выиграл кофейный сервиз. Парень на сцене выдал какую-то шутку о бойскаутах и походах с палатками, потому что на мне были шорты и рубашка цвета хаки. Так вот, знаешь, я бы теперь не надел шорты даже под страхом смерти.

А однажды я выиграл поросенка. Отличного поросенка на лотерее в День Благодарения. Мне хотелось держать его в доме, как собаку. В театре он жил в маленьком загончике. Он был чистенький такой, размером с маленькую дворняжку, даже еще меньше. Но родители не позволили. Его зажарили, и мы съели его в День Благодарения. Моим родителям он не понравился. Они говорили, что он слишком мал, чтобы иметь вкус. Это довело меня до безумия — ну, то, что они поймали его и убили. Это объясняет все последующее.