— Она очень красивая.

— И вы тоже.

— Не заводите.

— Это вы начали. — Он передал ей «Египетскую магию» Баджа.

— «… Прославленный маг и мудрец, он обладал глубочайшими познаниями во всех науках египтян».

— Все сходится. Помните песью маску Черного Джона? Интересно, этот его культ — не египетское ли масонство?

— О господи. Вы что, читаете мои мысли?

— Мне кажется, что имя «Бэлзам» может быть измененным на американский манер «Бальзамо».

— Джузеппе Бальзамо из Палермо, — проговорила Эйлин.

И грузно опустилась на кушетку.

— Более известный миру, — добавил Фортунато, — под именем графа Калиостро.

* * *

Фортунато передвинул кресло так, чтобы оказаться напротив нее, и уселся, уткнувшись локтями в колени.

— Так когда его арестовала инквизиция?

— Примерно в тысяча семьсот девяностом, так? Его поместили в какую-то тюрьму. Но его тело так и не было найдено.

— Существовали подозрения в том, что он был связан с орденом иллюминатов. Предположим, они выкрали его из камеры и нелегально переправили в Америку.

— Где он объявился под именем Черного Джона Бэлзама. Но в какие тайны он был посвящен? Зачем ему понадобились монеты? И человеческие жертвы? Калиостро был обычный жулик, авантюрист. Все, к чему он стремился, — красивая жизнь. Убийство как-то не в его духе.

Фортунато передал ей «Ведьм и Колдунов» Дараула.

— Давайте выясним. Если, конечно, у вас нет более интересных занятий.

* * *

— Англия, — сказала Эйлин. — Тысяча семьсот семьдесят седьмой год. Вот когда это произошло. Его приняли в масонский орден двенадцатого апреля в Сохо. После этого масонство всецело завладевает его жизнью. Он основывает братство египетских масонов, начинает раздавать деньги и завлекать к себе всех высокопоставленных масонов, каких может.

— И что все это дало?