— Предположительно он предпринял какую-то поездку по сельской Англии и вернулся оттуда — цитирую — «другим человеком». Его магические силы возросли. Из авантюриста он превратился в подлинного мистика.

— Ясно, — кивнул Фортунато. — А теперь послушайте вот это. Вот что пишет Толстой о франкмасонстве: «Первейшая и главнейшая цель нашего ордена… заключается в сохранении и передаче потомкам одной важной тайны… тайны, от которой, возможно, зависит судьба всего человечества».

— Все это начинает пугать меня до чертиков, — заметила Эйлин.

— Это еще не все. Существо, изображенное на обороте цента Бэлзама, — шумерское божество по имени Тиамат. Именно с нее Лавкрафт списал своего Ктулху. Это исполинское бесформенное чудовище родом со звезд. Есть мнение, что идею для своей мифологии Лавкрафт подсмотрел в секретных документах своего отца. Его отец был масон.

— Значит, вы полагаете, что все это связано именно с ней. С Тиамат.

— Сложите все вместе, — сказал Фортунато. — Положим, этот масонский секрет как-то связан с властью над Тиамат. Калиостро становится обладателем тайны. Его собратья-масоны не станут использовать это знание во зло, поэтому Калиостро создает собственный орден — чтобы использовать его в своих целях.

— Чтобы привести это чудовище на Землю.

— Да, — эхом отозвался Фортунато. — Чтобы привести его на Землю.

Эйлин наконец перестала улыбаться.

* * *

Они заговорились дотемна. Ночь была ясная и холодная, и сквозь яркий свет люстры Фортунато различал звезды. Ему хотелось отключить их.

— Уже поздно, — сказала Эйлин. — Мне пора.

Это застало его врасплох. После дня, проведенного за совместной работой, его переполняла нервная энергия, хмельное возбуждение погони. Ум женщины восхищал его, и так хотелось, чтобы вся она раскрылась ему — ее секреты, чувства, ее тело.

— Останься, — попросил он, тщательно следя за тем, чтобы не использовать свою силу, не превратить просьбу в принуждение. — Пожалуйста.