У них как раз случилась получка. В результате длительного общения с этими низкоморальными людьми я с каждым днем опускался все ниже и ниже. Сколько дней мы пили - не помню. С непривычки и от тоски по Угу и детишкам пьянел очень быстро, а затем начинал буянить, за что меня и били. Как попал к вам - не помню. Очнулся в вытрезвителе. Мое человеческое прошлое может подтвердить житель деревни Степановка - Молососов Кондрат Михайлович и брошенный мною дом с кокаиновым садом. О нашем первом уральском кокаиновом саде прошу доложить в Академию Наук российской федерации. Поскольку, это великое достижение гения рук человеческих".

- Складно пишет, - с удовольствием проговорил Тимохин. - Давай ещё чего-нибудь.

"Все!" - написал Петр Иванов и положил руки на стол. Доктор крякнул как-то неопределенно, нервно сунул руки в карманы халата и отошел к стене.

- Мда, - сказал он. - Ладно, будем оформлять. Делирий налицо.

- Ну вот, - обрадовался сержант. - А вы сомневались. На все сто ваш товарищ. - Тимохин похлопал пациента по плечу. - Ну что, снежный человек, будешь здесь жить? Смотри, не балуй. А то в спецприемник отправим. А мы пока твои данные проверим. - Тимохин собрал исписанные листочки и спросил: - Значит Степановка, говоришь?

Доктор уселся за свой стол, достал чистую карточку и записал: "Иванов Петр Иванович".

- Ладно, - примирительно сказал он. - Пусть будет Иванов. Только смотри, здесь не пещаре. Будешь буянить, пропишу аминазин.

Поместили Иванова Петра Ивановича в общую палату, где уже почивали ещё трое больных с размытым болезнью прошлым.

* * *

На следующий день сержант Тимохин своим ходом отправился в деревню Степановку. После двух часов душной тряской езды он вышел из автобуса и как раз угадал под холодный сентябрьский ливень. До ближайших деревенских домов было не менее полукилометра, а чахлые деревья, высаженные вдоль дороги, не представляли для человека, попавшего под дождь, никакого интереса.