— В Афганистане мы тоже гибли и ничего не получали за это, кроме цинковых гробов, — тихо сказал Савелий.
— Там вы выполняли свой долг перед родиной.
— А они? Разве они не выполняют свой долг перед родиной? — нервно воскликнул Савелий.
— Там была война… — попытался возразить Богомолов, — понимая, что Савелий кругом прав.
— Там война, а здесь что? Сейчас у нас везде война! — Савелий рывком встал с кресла. — Война с голодом, инфляцией, с коррупцией, мафией? — С каждым новым доводом он все больше повышал голос. — Неужели нет предела человеческой подлости? Им, которым положено вести борьбу с преступниками, на блюдечке преподносят убийц, с поличным, как говорится, а они их отпускают. Это как, по-вашему, не нарушение долга перед родиной?
— Я их и не оправдываю. Ты меня превратно понял. Я просто пытаюсь понять их, объяснить их поступки…
— Объяснить? Что можно здесь объяснять, если эти подонки сейчас посмеиваются над законом, а завтра пойдут снова убивать, грабить, насиловать? Неужели вы, занимающий ответственный пост в такой мощной организации, не можете что-то сделать с этими мерзавцами, чтобы другим неповадно было?
— Эх, Савелий… — Генерал тяжело вздохнул, нисколько не обижаясь на горькие слова Савелия. — То, о чем мы сейчас говорим, не под силу одному человеку.
— Выходит, пусть грабят, насилуют, убивают, так что ли? А мы будем сидеть и ждать, когда придет некто умный и наведет в стране порядок? — Савелий почти кричал. Генералу было трудно говорить в такой ситуации. Он знал, что его собеседник только что потерял самого близкого человека.