Ивицу, казалось, эти проблемы не занимали вовсе. Но ведь Ивица смотрела на воспитание ребенка философски, как и на все остальное. Жизнь создает препятствия, выуживая из каждого его возможности и предоставляя право выбора, и сталкивает с ними, когда приходит пора, и ни на секунду раньше. Так что Ивица совсем не беспокоилась о том, что пока ей было неподвластно. Каждый проведенный с Мистаей день представлял для нее вызов, который необходимо принять, и радость, которой следует наслаждаться. Ивица отдавала дочери все, что могла, принимала взамен то, что давали, и была благодарна за это. Она без конца твердила Бену, что Мистая весьма своеобразная, дитя разных миров и рас, эльфов и людей, королей и существ, владеющих магией. Она отмечена судьбой. Когда-нибудь она совершит нечто удивительное. И они обязаны предоставить ей такую возможность. Обязаны создать условия, чтобы она могла развиваться так, как ей заблагорассудится Угу, все чудесно и замечательно, мрачно думал Бен. Только легче сказать, чем сделать.

Он наблюдал за дочерью, стоящей под ветвями раскидистого дуба и вглядывающейся в крону дерева, и размышлял, что еще он может предпринять. У него было ощущение, что задача вырастить дочь ему не по силам. Его подавляло то, кем и чем она являлась.

- Бен, пора есть, - нежно позвала Ивица, прервав его размышления. - Позови Мистаю.

Бен поднялся на ноги, отбросив прочь беспокойные мысли.

- Мисти! - крикнул он. Девочка не реагировала, упорно продолжая вглядываться в листву. - Мистая!

Никакой реакции. Она стояла неподвижно как статуя.

К нему подошел советник Тьюс:

- Похоже, она снова потерялась в своем мирке, Ваше Величество. - Подмигнув Бену, он поднес ладони рупором ко рту. - Мистая, иди сюда! - приказал он едва слышным голосом.