— Если бы, — вздохнул я. — Нам туда, моя привередливая куколка.

Пока мы шли по улице, Кэти жизнерадостно болтала о пустяках, повиснув у меня на руке. Что же это за новости, если ей приходится приберегать их на потом в надежде, что изысканный обед смягчит тяжкий удар? Я незаметно вздохнул и ощупал булавку из рога единорога, всегда воткнутую в лацкан моего пальто. Незаменимая вещь, с ней можно не бояться никакого яда.

В «Кафе Имажинер» мы вошли через простую зеленую дверь под скромной вывеской. Реклама здесь не нужна — к Рику народ валом валит. Дверь прикрыта специальными заклинаниями и пропускает только знаменитостей, близких друзей хозяина и тех, у кого заказан столик. Я прикоснулся к двери; она немедленно открылась. Кэти посмотрела на меня с явным уважением. Переступив порог, мы оказались на открытом месте посреди джунглей. Под ногами песок, а вокруг стеной стоит высокий дождевой лес, с веток деревьев свисают толстые лианы. Вокруг царил полумрак, и в густых тенях за ближайшими деревьями уже ничего не было видно. Горячий, сухой и неподвижный воздух наполняли уханье, вой и тявканье таинственных тварей, иногда прерываемые могучим рыком и отчаянным визгом. Совсем как в настоящих джунглях. Впрочем, кто сказал, что они фальшивые? Мы же на Темной Стороне.

(Как я слышал, ни одно животное никогда не пыталось выйти из этих джунглей. Они явно боятся, что их съедят.)

Непринужденно болтая, мы с Кэти миновали длинную очередь ожидающих свободного столика. Некоторые недовольно роптали — до тех пор, пока кто-нибудь не разъяснял им, кто я. Мое имя разносилось вдоль очереди, как шелест листьев — или как проклятие, произнесенное шепотом. Я остановился лицом к лицу с метрдотелем. «Даже и не думай начинать», — сказал я ему взглядом. Метрдотель был толстым и каким-то линялым коротышкой, упакованным в смокинг, слишком для него роскошный. Судя по выражению лица, он страдал запором не меньше недели.