Торн вышел из хлева с тяжелым сердцем. По всему выходило, что парень не был колдуном. Виноват он был только в том, что миловался с девкой Беляя. Но это еще не повод убивать. Однако он помнил указания герцога, что нужно рассудить так, как устроит селян. А они все хотели крови.
- Завтра решать, - сказал Торн старосте, взглянув на постепенно темневшее небо.
- Завтра так завтра, - ответил староста и запер хлев.
Поставив одного из воинов караулить ночью, Торн примостился на лежанку из соломы. Но сон не шел. Торну было жаль парня. Ждан напомнил ему его самого в молодости. Он сам бегал за девками по селениям. Но Торну было можно, он был сыном барона…
Он вспомнил свою первую любовь, Марту, дочь зажиточного крестьянина. Вспомнил, как обещал той, что станет великим рыцарем и заберет в свой замок, как та смеялась и кивала. А потом отец выдал ее за заезжего купца, а с Торном она даже не попрощалась. Да и рыцарем он так и не стал.
За этими воспоминаниями он все-таки уснул.
Наутро он встал ни свет не заря, наказал караульному не будить никого до его прихода, и пошел искать старосту. Тот уже не спал и гонял своих домашних.
- Доброго утра, ваше благородие! – прокричал он Торну. – Чего надумали с колдуном сотворить?
- Казнить, - произнес тот единственное слово. Оно далось ему нелегко. Ему и раньше приходилось убивать невинных. Но тогда он исполнял чужие приказы. А теперь выбор был сделан им самим. Впервые по собственному желанию он обрекал человека на смерть.