- Не засиделся в лейтенантах? - спросил Лозовой, наливая по второй рюмке. - Ну ничего, ничего. Командир роты ППС в академию собирается. Пойдешь на его место? Должность, все-таки, капитанская. А там, глядишь, и майором станешь…

- Спасибо, товарищ подполковник! - поблагодарил Сева. И даже прослезился, тронутый такой заботой.

- Да брось ты! - отмахнулся Лозовой. - И зови меня, как раньше, Юрой. Когда мы наедине, разумеется.

Вот скотина! Не мог, да, не сказать последней фразы?!

- Юра… - с трудом и тщательно скрываемым отвращением проговорил тогда Горбушкин. - Я пить больше не буду - служба еще. - И, попросив разрешения, удалился.

Впрочем, к выполнению служебных обязанностей в тот день рвения не проявил. Зашел в рюмочную на Лиговском проспекте и залился водкой по самые брови.

Подполковник Лозовой слово сдержал. Капитанские погоны и должность командира роты патрульно-постовой службы Сева получил уже спустя два месяца.

А еще через месяц райотдел милиции всколыхнуло нелицеприятное известие: капитан Горбушкин взялся за старое - прилежно вычищает карманы пьяниц перед тем, как доставить их с ленинградских улиц в медицинский вытрезвитель.

- Юра! - слезно восклицал капитан, падая на колени перед начальником милиции. - Не губи, прошу тебя!

- Поднимись и не позорься, - сухо отвечал Лозовой. - Дело я, так и быть, замну. Но - в последний раз. И запомни, Сева, по струнке у меня ходить теперь будешь. Однажды оступишься, улетишь в пропасть. Помогать больше не стану.

- Юра! - воскликнул Горбушкин, пытаясь обнять ноги ненавистного начальника.

- Юрий Олегович! - строго поправил тот и отошел в сторону. - Вы свободны, товарищ капитан.

Вот так когда-то сложилась судьба. Понятное дело, на карьере капитана Горбушкина можно было поставить жирный крест, а на дружескую поддержку подполковника Лозового рассчитывать теперь было просто смешно.