Женщина была податлива. Она всем телом откликалась на его прикосновения, издавая при этом умопомрачительные стоны и вздохи. Нет, она не играла. Просто почувствовала в теле Таганцева неукротимую мужскую силу, мощь плоти и водопад желания, коими давно уже не обладают нынешние среднестатистические мужики, безвольно обрюзгшие в своей инфантильности.

…Андрей целовал ее, не переставая. Упругая грудь взволнованно вздрагивала под губами. Темные соски восстали, затвердев, как вишневые косточки. А губы опускались все ниже и ниже, словно слизывая с живота и внутренних поверхностей бедер сладкий нектар вожделения.

Она судорожно цеплялась пальцами за голову мужчины, прижимая его к себе лицом все плотнее, буквально теряя рассудок и не в силах дышать. Тело ее уже билось в сладострастных судорогах, а из горла вырвался громкий крик, переходящий в звериный вой. Не отпуская ни на секунду, она потянула Андрея вверх и, крепко притянув к себе, растворилась в нем, чувствуя, как плоть соединяется с плотью, как бурно и по-звериному напористо он вошел в нее…

Повинуясь обуявшему животному чувству, она сразу же обвила его толкающие бедра ногами. Коротко вскрикивала от импульсивных, словно электрических, разрядов, то и дело сокращающих ее нижнюю крайнюю плоть, стремящуюся не выпустить из себя проникшего мужчину. Испепеляющим жаром обдавало от самого низа живота, волнами подкатывалось к трепещущей груди и горлу.

Таганцев покорился инстинкту целиком и полностью. Сейчас эта черноволосая гибкая, жаркая и страстная женщина принадлежала только ему. Он терзал ее в объятьях, рискуя поглотить полностью. Неудержимым тараном проникая внутрь и явственно ощущая божественно обволакивающую влагу, он лишь на секунду ошарашенно замер, слыша, как остановилось сердце, чтобы вновь и вновь тут же бешено заколотиться о ребра.