– Непременно, – пообещал Роман.

В подъезде никаких следов больше не было, и колдун вышел на улицу вслед за сыщиком. Перед самым входом в подъезд на разбитом машинами асфальте образовалась огромная лужа, от одного поребрика до другого. Ясно, что эта водная туша разлеглась здесь отнюдь не сегодня: и вчера, и позавчера та же самая вода плескалась в черной ямине, подстерегая незадачливых пешеходов. Трудно было подобраться к подъезду и не наступить хотя бы на краешек водной глади. Сам Роман, подходя, и то вступил в нее. Почему бы не предположить, что и убийца должен был въехать в лужу ботинком? Роман присел на корточки и положил ладонь на поверхность воды. Лужа помнила многих и многих – прежде всего протекторы машин, давящих ее плоть каждое утро и каждый вечер. Машины Романа не интересовали – убийца не стал бы оставлять тачку так близко от места преступления. Его интересовали люди. Вот ребенок играл здесь вчера вечером, водил прутиком по грязной воде, и лужа услужливо запечатлела его круглую мордашку, отразившуюся в глубине. Вот какой-то пацан, подвыпив, брел прямиком, черпал воду ботинками и смачно плевал на черную поверхность. А вот и сам господин Стеновский неспешно делает свои последние шаги по земле и дважды ступает в лужу – Роман не мог ошибиться: частица крови убитого только что была на его ладони. Охранник ступил в лужу трижды. Неуклюжий – стоило ли нанимать такого? А вот убийца ловкач. Нет его следов. Ни разу не соскользнул в воду, пока шел по следам своей жертвы. Другое дело – после. Теперь, не желая быть кем-то замеченным, он торопился и оступился один раз, но так, что при этом сохранились лишь отражение руки по локоть да след кроссовки сорок пятого размера, пошитой на местной фабрике и украшенной поддельным клеймом на английском. Можно было еще предположить по отражению штанины, что на парне были надеты джинсы. Не слишком много, но и не так мало, как может показаться сначала. Роман выпрямился и аккуратно стряхнул воду с ладони, стараясь не выказывать брезгливости. Колдуну его квалификации не пристало обижать стихию, даже если она так унижена и убога. Всем порой приходится надевать рубище.