Воины Бронзового Войска не отступили ни на шаг, несмотря на мощь вражеской атаки. Исполненные силы Гехеба, своего бога-покровителя, они, разбивая щиты и ломая кости, повергали врага на землю. Десятилетиями сдерживаемый гнев на тирана Кхемри вырвался наружу в громком бессловесном реве. Акмен-хотеп и продолжавшие свой речитатив жрецы кожей ощутили этот рев и пришли в состояние благоговения.

Вокруг схлестнувшейся массы воинов все гуще вздымалась пыль, не позволяя рассмотреть происходящее. Акмен-хотеп нахмурился, вглядываясь в самые последние ряды своих пехотинцев. Они рвались вперед, стремясь присоединиться к битве, и царь принял это за добрый знак. Он поискал взглядом жрецов Пхакта и увидел их неподалеку, окутанных клубами благовоний.

— Слава богу неба, подгоняющему наши стрелы! — прокричал Акмен-хотеп. — Да сотрет великий Пхакт пыль с наших глаз!

Сухет, верховный жрец Пхакта, стоял в центре круга жрецов, склонив бритую голову. Он открыл один глаз и выгнул тонкую бровь, глядя на царя-жреца.

— Пыль принадлежит Гехебу. Если хочешь, чтобы она улеглась, обратись к нему, а не к Ястребу Воздуха, — произнес он гнусаво.

Царь нахмурился, но не стал спорить, а повернулся к своему трубачу.

— Играй общее наступление, — приказал он.

Вдоль шеренг, вторя друг другу, запели трубы. Командиры пехоты подняли свои окровавленные мечи и прокричали приказ. Воины сделали шаг вперед, потом другой. Копья с бронзовыми наконечниками кололи и пронзали, текла кровь, и измученные воины Живого Города дрогнули.

Шаг за шагом воины Ка-Сабара теснили врага. Они перешагивали через трупы, и ноги их по щиколотку были измазаны кровью. Тем временем воины на флангах начали окружать отступающего противника. Легкая кавалерия Кхемри засыпала фланги копейщиков тучами стрел, но не могла замедлить их неотвратимое наступление.