— Сесили, прекрати, — приказала ей мать.

Дочь не обратила на нее ни малейшего внимания.

— А еще была жена Джастина, Эмили. С ней связана очень печальная история. — Сесили встала, указывая на портрет в позолоченной раме над камином, изображавший задумчивого мрачного человека в сером камзоле, с короткими бакенбардами. — А это — наш родоначальник, великий Гораций Маер. И вся эта честная компания в такие бурные ночки, как сегодняшняя, завывает в пустых коридорах!

Миссис Крэнделл вздохнула и отошла к окну, понимая, что дочь ей уже не остановить.

— Вон там — несчастная Эмили.

Девон обернулся, чтобы увидеть, куда показывает Сесили. На стене висел портрет дамы с устремленным в вечность взором. Прекрасное, нежное создание; но ее большие круглые глаза, полуприкрытые белой вуалью с жемчужинками, излучали печаль.

— Этот портрет написан с ее свадебной фотографии, — с нежностью в голосе заметила миссис Крэнделл. — Она всегда нравилась мне больше всех моих предков. Красавица! И такая несчастная судьба. Она разбилась, упав с Чертова утеса…

— Я слышал, что она сама… — начал Девон.

— Местные жители любят делать сенсации из наших семейных трагедий, — перебила его миссис Крэнделл, намекая на запретность темы.

— Завтра я устрою тебе экскурсию по дому, — шепнула Сесили, — с полными версиями всех легенд.

— Думаю, Девону пора пройти в свою комнату, умыться с дороги и отдохнуть, — сказала миссис Крэнделл. — Мы продолжим наши беседы завтра утром.

— Признаться, я изрядно устал, — отозвался Девон.

Они вышли в вестибюль. Там по-прежнему стоял чемодан Девона.

— Саймон так и не отнес его наверх, — удивилась миссис Крэнделл. — Куда же он подевался?

— Я его весь день не видела, — заметила Сесили. — Если бы он попался мне на глаза, я наверняка вспомнила бы, что нужно встретить Девона.