Девочка снова заговорила, слова вылетали быстро, будто подгоняя друг друга:

— Чудовища, о которых говорила тётя Марла, пришли, да? Конечно, пришли, сто тысячный день уже послезавтра. А ты говорил, она всё врёт! Видишь теперь сам, не врёт, это и правда чудовища.

— Это сделали люди, — резко оборвал поток её слов отец.

— Чудовища!

— Нет. Люди.

— Не верю! Зачем людям такое делать?

— Это одна из сект. Вроде тех, в которые ушла тётя Марла. Только эти хуже. Они верят, что если проведут специальные обряды, то смогут предотвратить Сброс.

— Специальные обряды… — прошептала Айра.

— Да. Есть такие секты, где верят, что нужно кого-то убить, чтобы спастись самим.

Девочка долго молчала.

— Но… это ведь неправда, да? Нельзя спастись только потому, что кого-то убьёшь?

— Да, неправда. Но они в это верят.

— А зачем они… — Айра сглотнула и зажмурилась, пытаясь избавиться от вновь и вновь возникающей перед глазами картины, — Зачем они их так мучили перед смертью?

Мужчина пристально посмотрел на девочку, и та неправильно поняла его взгляд.

— Пап, я уже не маленькая. Я видела мёртвых людей. Застреленных. Зарезанных. Задавленных. Я видела, как ты разделывал туши животных. Я знаю, что их мучили перед смертью.

— Когда людям страшно, они часто делают ужасные вещи, — ровно ответил отец.

— Но зачем?

— Потому что когда они делают страшные вещи с другими, они на время забывают про собственный страх.

— Но это же… Это же по-настоящему ужасные вещи. Чудовищные!

Мужчина нахмурился и сказал, мрачно глядя в огонь:

— Именно из людей и получаются самые страшные чудовища.