— Привет!

— Привет! — Добрыня щурился от яркого солнца. — Ты уже придумал маршрут?

— Еще вчера.

— Тогда пошли?

— Ага… Только мороженого купим.

Рельсы заброшенного пути окружной железной дороги, покрытые слоями ржавчины, раскалились так, что прикоснуться к ним было невозможно. Деревянные шпалы были черными и закопченными. Между ними прорастали трава и жиденький кустарник. Его ветки легонько царапали — словно поглаживали — голые щиколотки мальчишек. Душный воздух был наполнен жарой и терпкими запахами полевых цветов. Стояла солнечная тишина.

— Знаешь, какой-то писатель сказал, что шпалы всегда уже человеческого шага, — сказал Добрыня, доедая мороженое. — Поэтому идти по шпалам всегда неудобно: если через одну — скакать приходится, а на каждую — семенить надо.

— Да ну, ерунда… Мы же идем, и нам удобно.

— Так у нас пока шаг меньше.

— По тебе не скажешь, — усмехнулся Бурик, — вон какие ноги длинные!

— Ну и что? Ноги длинные, а шаг — меньше.

— Так не бывает.

— Значит, бывает.

Помолчали немного. Потом Добрыня сказал:

— Вот сейчас из-за поворота — вжжик! — поезд-призрак выскочит. Ты бы испугался?

— Ага… — честно сказал Бурик, подумав. — А ты?

— Не знаю… Нет, наверное. Чего его бояться?..

— Но ты же не знаешь, кого он возит. Вдруг этих… мертвецов. — Бурик даже поежился от этой мысли.

Добрыня отнесся к сказанному без иронии.

— Нет там никаких мертвецов. Все пассажиры сошли когда-то в Мексике и попали в дурдом.

— Почему? — Бурик невольно хихикнул.

— Они же хором говорили, что приехали в Мехико из Рима на поезде!

— Да. Круто… Но машинист, наверное, остался. Кто-то ведь им управляет.