В Бурике проснулся дух исследователя. Он просунул голову в барабан, и тут на него сверху свалился ворох полусухого белья.

— Есть контакт… — гулко объявил увешанный бельем Бурик из недр стиральной машины.

Он начал вынимать из барабана сносно отжатые вещи и развешивать их на веревке. При этом он так и не смог обнаружить одного носка. Тщательное обследование барабана успеха не принесло.

— Куда он мог деться? — сокрушался Бурик. — Мистика какая-то… Не могла же она его съесть.

— Она все могла, — невозмутимо ответил Добрыня, открывая холодильник. Оттуда он извлек пачку сливочного масла, отрезал ножом щедрый кусок и кинул его на сковородку. Сковородка недовольно зашипела.

Добрыня умело разбил четыре яйца.

— Глаза протыкать? — спросил он, повернувшись к Бурику.

— Что? — не понял тот, глядя на нож в руках Добрыни.

— Ясно, — сказал Добрыня и вновь принялся колдовать над плитой.

Яичницу ели в две вилки прямо со сковородки.

— Вкусно? — спросил Добрыня.

— Ага. Только вот… — замялся Бурик.

— Одни говорят: «пригорело», — назидательно ответил Добрыня, — а я скажу — поджарилось.

— Может, чаю нальешь?

— Можно…

Ребята перебрались в комнату, с ногами залезли на древний диван с валиками и стали пить чай, заваренный Добрыней в белом фарфоровом чайнике с красными горошинами. Бурик согрелся, и пережитый недавно ужас отступил на задний план.

Дождь неритмично барабанил о карниз, а из-за стены, как бы независимо от этого, слышалось размеренное шуршание: словно кипел суп в кастрюльке. Хотя, конечно, это тоже был всего лишь дождь…

— Как ты думаешь, что им от нас было нужно?

— Кому? — отрешенно спросил Бурик. Ему не хотелось говорить. Хотелось пить чай и молчать ни о чем.

— Ну, этим дядькам… Сильвио и… этому… как его…

— Джиппо, — подсказал Бурик, глядя перед собой.