Доггинз смерял его ледяным взором.

- От этого отказался сам Хозяин. Ты, видимо, считаешь себя вправе менять его решения?

Корбин покраснел и опустил глаза. Глорфин покачал головой.

- Надо быть реалистом. На данный момент мы, по сути, находимся с пауками в состоянии войны. Нельзя допустить, чтобы этот конфликт затянулся.

Доггинз посмотрел на него с улыбкой.

- Ты хочешь сказать, что надо поднять руки и сдаться им на милость?

- У тебя есть какое-то иное предложение, более удачное? - Надо было отдать этому человеку должное: терпение и выдержка просто редкие.

Доггинз оглядел собрание:

- Да. Я предлагаю исходить из того, как обстоятельства складываются на сегодня.

Глорфин, а с ним и большинство собравшихся взглянули на Доггинза с плохо скрытым ужасом.

- Ты хочешь, чтобы война между нами продолжалась? - Он, очевидно, думал, что Доггинз спятил.

- Нет. - Доггинз снова оглядел стол (Найл чувствовал, как для вящей убедительности он использует силу медальона). - Я хочу примирения. Но на иных условиях. Вам известно, что Договор о примирении все преимущества оставил за пауками. Я желаю, чтобы теперь условия изменились в нашу пользу. - Он повернулся к двери. - Селима!

Дверь отворилась (очевидно, вся сцена была продумана заранее), и вошла Селима с газовым фонарем в руках. Его яркий свет наводнил всю комнату, отчего мелкие язычки масляных светильников показались никчемными.

Фонарь Селима поместила на середине стола и, пятясь, вышла из комнаты.

Пибус с ужасом вытаращил глаза.

- Ты что, с ума сошел? Это же вопиющее нарушение закона!

- Закона против чего, против света? - насмешливо переспросил Доггинз.

- Ты же знаешь, что это идет вразрез с Договором о примирении!

- Выходит, настало время пересмотреть договор, - сказал Доггинз со вздохом.