Глорфин окинул дерзкого суровым взглядом.

- Ты, видно, плохо представляешь себе положение. Наша задача уговорить пауков примириться и... - он замялся, подыскивая нужное слово.

Доггинз едко усмехнулся:

- И простить нас?

- Да, и простить нас! - воскликнул Глорфин с вызовом. - Мы совершили против наших союзников ужасное преступление. А ты еще и намеренно осложняешь положение, пытаясь давить, чтобы они изменили договор. Об этом вообще не может быть речи. - Но голос его под взглядом Доггинза постепенно начал утрачивать твердость.

Доггинз пожал плечами.

- Не вижу, почему.

- Может, ты объяснишь нам, что у тебя на уме? - сказал раздраженно Корбин.

- Да, с удовольствием. - Доггинз чуть подался вперед, опершись руками о гладь стола. - Вы требуете, чтобы я рассуждал, как реалист. Очень хорошо, буду реалистом. Вы ломаете голову, как бы исхитриться повернуть стрелки вспять; хотите восстановить все так, как было неделю назад. А я хочу сказать, что такое невозможно. Пауки не собираются ни забывать, ни прощать. Они, понятно, готовы будут пойти на примирение, им война нужна не больше нашего. Но это будет фальшивый мир. Зная теперь, что мы опасны, они не успокоятся, прежде чем нас либо истребят, либо поработят. Они просто будут ждать подходящего момента, чтоб напасть. И такую возможность мы им предоставим сразу же, как только уничтожим жнецы. Едва мы это сделаем, как станем безоружны.

Глорфин лишь покачал головой.

- У них гораздо больший резон напасть на нас, если мы не уничтожим жнецы.

- Резон, говоришь? - Доггинз саркастически усмехнулся. - Может быть. Но они вряд ли осмелятся.

Вид у Глорфина был попросту ошарашенный.

- Ты предлагаешь, чтобы мы оставались врагами?

Доггинз сверкнул на него раздраженно.

- Позволь-ка мне досконально разъяснить, что именно я предполагаю. Он сделал паузу дольше обычного. - Пауки относятся к жукам как к ровне. Думаю, настало время заявить им, что и нас надо воспринимать таким же образом.