- Это невозможно! - дернулся Пибус. - Ты ждешь, что они освободят всех своих рабов и слуг?
Теперь Доггинз посмотрел на него без иронии.
- Этого им делать не придется. Их слуги вполне довольны тем, что имеют. Но ни для тебя, ни для меня не секрет, что происходит следом за тем, как их отсылают в <великий счастливый край>. Так ведь?
- Ну... Мало ли какие слухи распускают, - хмыкнул Пибус.
- Понятно. Ты прикрываешься мыслью, что все это слухи. Хотя тебе известно ничуть не хуже, чем мне, какова правда.
Вид у Пибуса был несчастный. Совершенно очевидно, что мысли у него и без того смешались, а убежденность Доггинза лишь усугубляла болезненную неуверенность. Тут Доггинз сказал успокаивающе:
- Давайте не будем зацикливаться на этом. Я говорю не о слугах пауков, я говорю о нас с вами. Вы начали пункт за пунктом нарушать Договор, будучи еще пяти лет от роду. Вы все грамотны, в подвалах у вас припрятаны книги. Что противоречит Договору. Вам разве не хотелось бы, чтоб ваши дети обучались грамоте открыто, в нормальной школе, а не исподтишка?
- Мне кажется, ты усугубляешь, - огрызнулся Глорфин. - Какая разница, где именно мы обучаемся грамоте, если все равно ею овладеваем? Неужели нам настолько нужны такие лампы, когда к нашим услугам сколько угодно масляных светильников? У нас и так уже свободы, сколько нам надо.
- Сколько тебе надо, - безжалостно уточнил Доггинз.
- Да, сколько мне надо. И сколько надо моей семье. Почему нам не оставить все как есть?
- Согласен, - улыбнулся Доггинз примирительно. - И мне бы хотелось оставить все как есть; вернее, как и было. Но теперь этого уже не вернешь. Все изменилось, и деваться некуда, - он понизил голос и постучал по столу кончиком пальца. - Послушайте меня. Пауки сейчас поневоле пойдут на уступки лишь с тем, чтобы снова заключить мир. Мы их уничтожили десятки, может, сотни. (Глорфин болезненно сморщился). По их закону нас всех полагается схватить и казнить, с женами и детьми впридачу. Но даже и того будет мало: в их законе заложено, что одна паучья жизнь стоит сотни человеческих. Если они пойдут на примирение, им на все это придется закрыть глаза. Так почему нам не использовать возможность и не заставить их изменить Договор о примирении?