Сознания матери и сына слились в контакте, и Найл почувствовал радость и облегчение, узнав из ее послания, что с родными все благополучно.

Но когда сам попытался отправить встречный сигнал, сосредоточенность поколебалась: мозг все еще находился наполовину в объятиях сна. Контакт был утерян, и Найл остался один.

Через несколько минут в дверь заглянул Доггинз.

- Ну как, получше?

- Намного, спасибо.

- До собрания дойдешь, ничего? У Найла опустилась душа.

- Как, еще одно собрание Совета?

- Нет, на этот раз только люди. Но мне, видимо, понадобится твоя поддержка.

- Моя поддержка? - переспросил Найл удивленно.

- Да, на нашей коллегии; навроде гражданского собрания. Ходит слух, что там попытаются протащить решение осудить мои действия.

- А это, что, сколько-нибудь серьезно?

- Еще бы. Могут приказать мне уничтожить жнецы.

- Какая блажь!

Доггинз не успел ответить - в дверь постучали. Вошла Селима, неся с собой лампу, залившую комнату необычайно ярким светом. Найл посмотрел на лампу с удивлением:

- Что это?

- Обыкновенный газовый фонарь. Своего рода семейная тайна. Изобретение моего деда, но использовать его нам никогда не разрешалось.

- Почему? Доггинз раздраженно передернул плечами.

- Раскоряки утверждают, что это механизм.

- Как он действует?

- Вот сюда заливается нефть, - Доггинз постучал по блестящему металлическому шарику возле основания фонаря. - Насосик гонит ее вверх по трубке, и она испаряется, ударяясь о керамическую сетку накаливания. На самом деле просто.

Найл широко раскрытыми глазами смотрел на фонарь. Интриговал не столько внешний вид устройства, сколько впечатление, что он уже полностью с ним знаком. И тут мгновенная вспышка интуиции дала ответ. Как и умение читать, это знание было вживлено ему в память Стигмастером.

В миг озарения Найл ощутил в себе множество других фрагментов знания, дремлющих в глубинах памяти; несколько секунд он чувствовал ошеломляющую раздвоенность, будто его собственная сущность была под вопросом.