Доггинз полез в ящик стола.

- Вот еще один образчик запретного знания. На кровать шлепнулась увесистая книга. Найл взглянул на обложку: <Принципы электроники>.

- Почему запретного?

- Потому что все книги запрещены. Пункт двадцать второй Договора о примирении гласит: <Книгопечатание и книгочейство запрещается под страхом смерти>. Потому книги по большей части хранятся в музеях, запертые в стеклянные ящики.

- Но ты же умеешь читать?

- А как же. Здесь все по большей части грамотны. Это секрет, передаваемый от отца к сыну. Но если пауки узнают, мы окажемся в беде. Двадцать лет назад случайно всплыло, что один из наших умеет читать девяностолетний старик. Так ведь настояли на казни.

- И жуки пошли на это?

- А куда денешься? Ведь речь шла о положениях Договора.

Найл листал страницы книги, теряясь от обилия математических формул.

- Кто обучил тебя грамоте? - как бы между прочим спросил вдруг Доггинз.

Найлу потребовалась секунда, чтобы осмыслить вопрос. Затем он удивленно вскинул голову.

- А как ты догадался?

- Вон зрачки как движутся. Так кто тебя обучил?

- Машина, - ответил Найл, улыбнувшись. Доггинз зыркнул на него из-под опущенных бровей.

- Та самая, что подкинула тебе пищевые таблетки?

Найл засмеялся такой дотошности.

- Точно.

- А где она, твоя машина?

- В Белой башне.

У Доггинза расширились глаза.

- Ты серьезно? Найл кивнул.

- Ты что, там был?

- Да.

Лицо Доггинза внезапно побледнело.

- Как ты пробрался туда?

- Вот с этим. - Найл протянул руку и взял трубку, лежащую на стопке одежды. Нажал на кнопку - трубка раздвинулась. Он вручил ее Доггинзу. - Ты что-нибудь чувствуешь?