Козлиная бородка затряслась от смеха. Хотя скорее это был не смех, а какое-то дребезжание. Видно было, что с зубами у господина адвоката не все в порядке. Возраст, знаете ли…

— Да, — продолжил обладатель золоченой оправы. — Это не все. Вам еще добавят пункты «а», «б» и «в» части третьей статьи двести восемьдесят шестой. Но там, право, ерунда — всего-то от трех до десяти. А вот со сто пятой — там серьезно. Тут, как видите, от восьми до десяти, либо пожизненное, либо «вышка». Хотя с нашим нынешним гуманизмом «вышка» и пожизненное — суть одно и то же. И срок, который вы получите, зависит только от вас самого.

Неожиданно адвокат наклонился над столом, и словно впился своими темными семитскими глазами в глаза Максимова.

— Вы же организатор, — шепотом сказал он. — Вы — главный в этом преступлении. Вы получите больше всех, и рассчитывать на снисхождение суда вам не приходится. Поймите это, наконец!

Он отодвинулся, и снова сел на стул.

— Подумайте, Денис Вячеславович! Подумайте… Кстати, есть еще соображение. Вам в тюрьме будет гораздо безопаснее. Вас там охранять будут. А то, знаете ли, вы своим необдуманным поступком, там — под Ца-Ведено, некоторым влиятельным людям бизнес сильно попортили. Они такие вещи не прощают… И это учтите.

Денису очень хотелось вскочить, ухватить сраного адвокатишку за бороду, и разбить его мерзкое лицо об стол. Или сломать ему шею. Так, чтобы услышать, как она хрустит…

Он сжал пальцами край стола, так что, им стало больно, просчитал про себя до десяти, и довольно громко сказал:

— Все это туфта. Я ни в чем не виноват! Я хочу суда присяжных. Я его требую. Вы мой адвокат, кажется? А не прокурор, я не ошибаюсь?