В субботний день он вышел на рынок родного поселка, который, оказывается, собирался теперь на бывшей центральной площади города. Облупившийся и нехило обгаженный голубями металлический Ленин с горькой ехидцей рассматривал представителей новоявленного НЭПа. Что-то произошло с лицом Владимира Ильича, и теперь, казалось, он кому-то подмигивает. Кому?

Денис пришел на рынок один, без родителей, которые последние дни, как не смешно, старались не отходить от него не шаг. Максимов даже начал слегка сердиться:

— Мам, пап! Ну что вы как дети? Что вы за мной все время ходите? Я никуда не убегу.

На рынке ему не было нужно ничего. Просто хотелось потолкаться, посмотреть на товары, а главное — встретить знакомых, одноклассников, поговорить о том, о сем, узнать местные новости. Вот так — тихо — мирно.

В субботний день площадь была запружена народом и торговцами. Чего только здесь не было! И где только не торговали! У кого-то были палатки, да нет, вернее, даже не палатки, а настоящие шатры — в синюю и белую полоску. Кто-то разложил свой торговый скарб на раскладном столике, кто-то — прямо на земле. У края площади, рядом со сквером, торговали с колес. Продавцы сидели в кузовах, свесив ноги вниз, и щелкали семечки, сплевывая шелуху прямо на землю. Возле памятника расположились так называемые «хохлы» — жители восточной Украины, разъезжавшие на своем автобусе и торговавшие мелкими хозяйственными товарами по всей Руси Великой.

«Странно», — подумал Денис. — «Где-то на юге, если вдуматься, то не так уж и далеко отсюда, продолжает идти самая настоящая война. А здесь это никак не заметно. Вообще».

Тут, около «хохлячьих» рядов Максимов, наконец, встретил бывшую одноклассницу. Ленка, которая в десятом классе была, наверное, самой худенькой девочкой класса, раздобрела так, что Денис ее и не узнал.

Она сама толкнула его в бок кулачком: