В этот момент судья призвал присяжных вынести справедливое решение. При этом слово «справедливое» он подчеркнул как-то особенно…

А потом Денис помнил одно только слово — «невиновны»! Невиновны! Ни в чем! Совсем! Освобождены прямо в зале суда!

После этого только объятия родителей, их счастливые, сияющие лица, и слезы. Много слез — их, его, еще чьих-то…

Мелькнул багровый озлобленный прокурор, весьма озадаченный судья, криво ухмыляющийся козлобородый адвокат… Мелькнули, и исчезли в дали. Словно и не было их…

Потом вообще все смутно. Сдвинутые столики в ресторане, пиво и водка, мясо, вездесущий и до боли родной оливье, красные портьеры, кристально чистые зеркала… Чистые простыни в гостиничном номере, горячий душ, нормальный унитаз, в конце-то концов. Тоже можно оценить, если год не видеть. Да уж!

Максимов обернулся: папа и мама стояли рядом.

— Ну, давайте быстрее, — попросил их Денис. — Поезд уже скоро. Я домой хочу. Понимаете? ДОМОЙ. Я соскучился до жути. Как там моя комната?

— Да все как при тебе и было, — ответила мама. — Убирать там особо нечего. Разве что пыль стереть? А так — все на своих местах.

— И мои солдатики?

— Да, все по коробкам, как ты и складывал.

Да, в советское время с этим была напряженка. Каждый новый комплект был у мальчишек на вес золота. Свою коллекцию Денис собирал с третьего класса. Ему было чем гордиться — она у него была не только самая большая в классе, но и, как он подозревал, даже в школе.

Слегка побаливала после «вчерашнего» голова. Денис снова приложился к бутылке минеральной воды, которую держал в руках. Поезд отправлялся через полчаса. Посадка уже началась. До вокзала, как сказали прохожие, было еще где-то около двух троллейбусных остановок. Следовало поторопиться.

Слава Богу, никто не обращал на них внимания, как он почему-то боялся. Это было хорошо. Внимания к своей персоне он уже хватил по самое не хочу…