После встречи с Борей, не понятно, правда, почему, (ну, встретился и встретился — что тут такого?), настроение пропало совсем и надолго. Да еще погода поспособствовала — уже который день не было солнца, а с неба постоянно текло: то мелкой водяной сыпью, то ливнем. Лужи на улицах становились все шире и глубже.

— Пора ехать, — хмуро сказал Денис, посмотрев на настенный отрывной календарь.

— Зачем? — с тревогой спросил отец. — Что-то случилось?

— Нет, — ответил Максимов, комкая оторванный листок в кулаке, — ничего такого. Но ведь должен я что-то решить со своей дальнейшей службой?

— Ты будешь служить? — с удивлением и горечью вмешалась мать, повернувшись от плиты. — А я думала…

— Правильно думала, — перебил ее Денис. — Не буду я больше служить. Но ведь уволиться-то я должен! Надо ехать в часть и быстрее решать все с этим делом. Не хочу больше неопределенности!

Смятый листок полетел в корзину с мусором. Родители разом облегченно вздохнули.

— Да и встретиться нужно кое с кем, — добавил Денис, хотя это предложение уже было обращено по большей части к себе самому. В памяти всплыло скуластое и узкоглазое лицо начальника штаба Попова. «Убил бы!» — почему-то подумал Максимов. Но почему убил бы, он не знал. Потому, что тот не помешал аресту? А разве он мог? Нет, не мог. Потому, что профукал кассеты? Да он и не обязан был их хранить. Да и вообще, кто что кому и куда передавал, Денис не знал и не мог знать, сидя в камерах.

Злость к Попову улеглась.

Сумку в дорогу старлей собирал тщательно. Еды — минимум, как не старалась мама положить что-то лишнее, полезных «мыльно-рыльных» и носильных вещей — максимум. Кто знает, сколько времени придется заниматься бодягой с увольнением, да и захотят ли вообще его уволить… И, честно говоря, вообще ничего не известно. А если не уволят? Как служить дальше? Совершенно нет никакого желания — перегорело все донельзя…