- А я-то думал! - потрепанный фат разочарованно надул губы, как было в моде, когда я родился. - Я воображал, что это настоящие колокольчики.

- Стручки, - недовольно фыркнул Кляйнман. - Только и всего?

- Только и всего, - Хольман бросил быстрый взгляд на меня. - Просто каприз природы. - Он улыбнулся пассажирам. - Но есть в них все же нечто особенное. Видите ли, в почве Ахерона содержится очень много кремния. Так много, что ни одно земное растение здесь бы не выжило.

- Ничего удивительного, - казалось, Кляйнман нарочно действует всем на нервы. - Во многих мирах земная растительность не смогла бы развиваться.

- Вы правы. - Хольман вновь замолчал, и я знал, что он пытается скрыть раздражение. Настоящим проклятием были для него невежды, воображавшие, что они знают все на свете. - Дело в том, - спокойно продолжал он, - что из-за высокого содержания кремния в стручках они представляют собой хрупкие стеклянные шары. Семена внутри не закреплены, и при порывах ветра они ударяются об оболочку.

- Правда, они похожи на плоды физалиса? - внезапно спросила Лора Амхерст.

- Да, - сказал Хольман и вновь взглянул на меня. - Очень похожи на плоды физалиса. В поющих колокольчиках в помине нет ничего сверхъестественного.

Затем последовал шквал вопросов и ответов. Кляйнман старался выказать свою начитанность и преуменьшить познания доктора. Хольман терпеливо отвечал. В конце концов, он был членом команды, и ему не хотелось показывать всем, каким дураком был Кляйнман. Только Лора Амхерст хранила молчание, прекрасные пепельные волосы, подчеркивали ее бледность. Позднее, когда пассажиры ушли отдыхать и на корабле все затихло, Хольман вызвал меня.

- Садись, Джон, - он указал на стул в тесной амбулатории. - Как тебе наши пассажиры?

- Как всегда.

- Кажется, невысокого ты о них мнения? - Он не ждал ответа и не получил его. - А что ты думаешь о блондинке?