- Лора! - Я бросился за ней, схватил ее, ударил по лицу.

Она открыла глаза, рот искривился от боли. Я заговорил быстро и громко, стараясь заглушить доносящийся звон, перебарывая желание сосредоточиться и слушать.

- Этого нет на самом деле. Ведь это иллюзия. - Я крепко прижимал ее к себе, предупреждая внезапное движение. - Ваш муж?

- Вы знаете? - Она ловила мой взгляд. - Вы знаете. Правду говорили. Мертвые на самом деле живут здесь, я знаю, что они здесь живут.

- Нет, - я искал слова, которые могли бы разбудить ее. Сколько раз я слышал их, сотни раз повторял их Хольман и другие, но все же я с трудом находил их. - Это обман чувств. Приходишь сюда и слушаешь все звуки, которые когда-либо звучали, и из них выбираешь те, которые больше всего хочешь услышать. Лепет умершего ребенка, голос мужа, смех и слезы тех, кого уже нет. Человеческое сознание - странная вещь, Лора. Оно воспринимает звуки и наполняет их смыслом, и они уже не то, что есть на самом деле.

- Я говорила с ним, - сказал она. - И он отвечал мне. Я знаю, он здесь.

- Его здесь нет. - Она попыталась вырваться, и я еще крепче прижал ее к себе. Я знаю, что один неверный шаг, и мы оба угодим с обрыва. Закрываешь глаза и начинаешь слушать и слышишь голос, который хочешь услышать. Говоришь - и он отвечает, но все это время говоришь с самим собой. Говоришь и отвечаешь самому себе, а слова и интонации подбираешь из звона колокольчиков. Это самообман, это еще менее реально, чем фотография или магнитофонная запись. Память подсказывает слова.

- Там мой муж, - настаивала она. - Он звал меня. Я должна идти к нему.

- Нельзя. - Меня прошиб пот при мысли о том, что случится, если она вырвется. - Послушайте, слышали ли вы его голос или думали, что вы его слышите, но вы пошли с закрытыми глазами на звук. Но звук-то шел от кустов. - Я встряхнул ее. - Вы понимаете? От кустов!