Она не понимала.

- Кремний, - сказал я. - Листья, как бритвы. Долина вся ими покрыта, а здесь обрыв. Еще два шага, и вы бы сорвались вниз. - Я сжал ее за плечи и повернул лицом к обрыву. - Мы недаром не водим сюда туристов. Слишком многие вели себя так же, как и вы, верили, как и вы. - Я показал на то место среди бледно-зеленых зарослей, где что-то смутно белело. - Мы зовем это место Долиной поющих колокольчиков, а правильнее было бы назвать его Долиной смерти.

Она долго смотрела на побелевшие кости. Ветер стих, и лишь нежный звон доносился из долины, и, когда она заговорила, ее голос звучал громко.

- Вы приходите сюда, - сказала она. - Почему?

- Ради своей мечты, - я рассказал ей все. - Но теперь я понимаю, что напрасно потерял пять лет. Не повторяйте моей ошибки, не живите прошлым. Надо жить настоящим и будущим. Не стоит терзать себя воспоминаниями. Пусть мертвые покоятся с миром.

- А вы?

- И я последую своему собственному совету.

Еще раз я оглядел сверкающее пространство долины и, наверное, впервые увидел ее. Не то, что о ней рассказывали, не последний приют покинувших нас, не единственное место во Вселенной, куда мертвые приходят, чтобы знакомыми голосами говорить с теми, кто их любит и помнит. Я увидел то, что видел Хольман. Колокольчики - чудо природы, не более. Каприз эволюции, в них нет ничего сверхъестественного, не больше, чем в любом другом растении.

Когда мы шли обратно к кораблю, Лора улыбалась. Я понял почему раньше, чем мы вернулись на Землю.

Я забыл, что Хольман - психолог. Я недооценивал себя. Не учел того, что крупных ученых не так уж много. И правительство, очевидно, все еще нуждалось во мне. Но им был нужен здравомыслящей человек.

- Все было подстроено, - сказал мне Хольман в последнюю ночь полета. Я не прошу прощения, врачу не нужно искать оправдания для своих методов лечения. Лора-то вдова. Она актриса божьей милостью - Он внимательно посмотрел на меня: - Ты удивлен?