— Рай с содовой: фифти-фифти. Полагаю, вы получили шифровку из Парижа относительно истинной цели моего приезда?

— Да, разумеется. Я в курсе, — заявил Нолен, расставляя на столе стаканы и бутылку «Уильям Лоусон'с». — Значит, этот Дюпюи ваш коллега?

Коплан и бровью не повел. Он понял, что даже для людей из посольства Старик сохранил внешние приличия: исчезнувший считался не противником, а потерявшимся агентом. Он поддержал игру.

— Да... Ваш энергичный протест в МИД удивил нас, потому что сообщил нам о пребывании Дюпюи в Канаде и его исчезновении. Мы уже некоторое время не получали от него известий и считали, что он в США.

Нолен протянул собеседнику стакан, до середины наполненный янтарным напитком. Слегка нахмурившись, Нолен произнес:

— В таком случае я плохо понимаю, почему ваше начальство требует подать официальное заявление в полицию. Обычно в таких случаях действуют более... конфиденциально.

— Конечно, — согласился Коплан, — но на этот раз мы столкнулись с очень специфической проблемой. Прежде всего потому, что не знаем, зачем Дюпюи приехал в Канаду, затем потому, что величина территории страны представляет дополнительные сложности в розысках. Сотрудничество с полицией нам необходимо, поскольку она может найти Дюпюи живым или мертвым где угодно: хоть в Ванкувере, хоть в Новой Шотландии.

Нолен отпил глоток виски и кивнул головой.

— Верно, — сказал он. — Если у вас нет никакого следа, придется идти другим путем. Вы действительно опасаетесь, что с ним случилось несчастье?

— Да, — ответил Коплан с совершенно искренней интонацией. — Я этого очень боюсь... и дорого бы заплатил, чтобы узнать, что он все еще жив. У меня перед ним есть своего рода неоплаченный долг...

— А... — понимающе протянул Нолен. — Моя помощь вам обеспечена, но, по всей вероятности, вы ждете от меня немногого?

— Я хотел поговорить с вами, чтобы войти в обстановку. Может быть, мы могли бы это сделать за ужином?