— Естественно... Он только развел руками, что было очень непонятно. Я забросал его вопросами, но так и не смог добиться четкого ответа, может человек быть мгновенно парализован сердечным приступом или нет.

Так ничего и не узнав, Коплан обратился к другой стороне проблемы:

— Вы смогли установить, были ли у Кордо гости непосредственно перед приступом?

Нолен поджал губы.

— Показания соседей ничего не дали. В коттедже я не обнаружил никаких следов, говоривших, что там побывал гость или гостья. К тому же по ковру до моего прихода топталось столько народу, что я ничего не смог обнаружить. Домработница категорически утверждает: в гостиной и на кухне был идеальный порядок. Ни виду не стояло ни бутылок, ни стаканов.

— Значит, Кордо поужинал не дома?

— Да, как обычно. Хоть в этом я уверен полностью. Персонал «Ланчиона», куда он ходил каждый вечер или почти каждый, засвидетельствовал это. Кордо ел много и с хорошим аппетитом.

— Его машину вы тоже обыскали?

— Как и все остальное. Как будто ничего не было похищено, и даже нет никаких следов поисков. Я забрал его бумажник и находившиеся у него... конфиденциальные, скажем так, бумаги и документы.

— Вы разрешите мне просмотреть их?

Нолен с любопытством уставился на него.

— Ну... Если вы хотите... Это представляет для вас интерес?

— Да, — сказал Коплан. — Кордо знал Фернана Дюпюи.

Сотрудник посольства удивился.

— Надо же! — произнес он. — Вы думаете, они могли встретиться?

— Я не думаю, я двигаюсь в темноте. Чем занимался Кордо? Я имею в виду — в плане разведки.

Нолен начал ходить по комнате.

— В Монреале мало работы. Здесь не разыгрываются крупные дипломатические партии и не скрываются самые важные военные секреты современности. В стратегическом плане страна плетется за Великобританией и США. Кордо был скорее наблюдателем, чем агентом разведки, и не имел четкого задания.