Через открытое окно на втором этаже ровный свет флуоресцентной лампы лился на темное полотно дороги. Все комнаты в доме были погружены во тьму, свет горел только у Томоко. Сама Томоко, ученица двенадцатого класса частной женской школы, сидела в своей комнате за столом. На полу работал вентилятор. Томоко, вытянув ноги так, чтобы их обдувало ветерком, корпела над задачником. При этом ее фигурка в белой футболке и спортивных шортах, вся как-то скрючившись, застыла в жутко неудобной позе. Край футболки хлопал в такт неровному гулу вентилятора, ветерок проникал под одежду и мягко касался кожи. Томоко, не переставая, бубнила «фу-у как жарко, фу-у как жарко…», хотя вокруг не было никого, кто бы мог услышать ее жалобы. Во время летних каникул Томоко веселилась как могла. Какие уж там домашние задания?! Ей было не до уроков, которых скопилось за лето неимоверное количество, и теперь она винила во всем жару.

На самом-то деле лето в этом году выдалось не очень жаркое. Ясных дней было мало, и по сравнению со среднестатистическим нынешний купальный сезон разочаровал пляжников. Но стоило каникулам закончиться, началась жара. Проклятое солнце жарит и жарит — пятый день подряд. Томоко злилась на циничные шалости погоды и дулась на весь мир.

«…ну как можно заниматься в такую жарищу…»

Томоко почесала в затылке и сделала громче невнятно бормотавшее радио. Ночная бабочка, до этого сидевшая на москитной сетке, вдруг сорвалась и унеслась куда-то в темноту, как будто не в силах больше бороться с потоком воздуха из-под лопастей вентилятора. После того как насекомое улетело, сетка несколько раз дрогнула и вновь замерла.

Целый вечер сидит Томоко над учебником, но дело не двигается с мертвой точки. Ей ясно, что даже если она просидит так ночь напролет, — вряд ли успеет выучить все то, о чем будут спрашивать завтра на экзамене.

Томоко смотрит на часы. Скоро одиннадцать. Она решает спуститься вниз, посмотреть телетрансляцию чемпионата по бейсболу.