Непонятно почему вдруг — не больно, но ощутимо — сдавило грудь. Только что Томоко непрерывно ворчала и жаловалась на жару, а теперь настороженно молчит сама не своя. Спускается по лестнице, а у самой сердце из груди вот-вот выскочит, хотя вроде все как обычно и нет причин волноваться. Свет фар проезжающей мимо дома машины скользнул бесшумно по стене коридора и исчез. Гул мотора удаляется, становится глуше. Машина проехала, и сразу темнота вокруг кажется еще глубже и темней. Томоко нарочно шумит, спускаясь по лестнице. Спустившись, она включает свет в коридоре.

Сделав свои дела в туалете, Томоко некоторое время бездумно сидела на унитазе. Сердце ее учащенно билось. Она попыталась успокоиться, но безрезультатно. С ней еще никогда ничего такого не было. Что же это?.. Несколько раз глубоко вздохнув, Томоко рывком поднялась, натянула трусики прямо вместе с шортами и повернула ручку двери.

«Мамочка, папочка, возвращайтесь поскорее!» — Томоко проговорила эти слова вслух жалобно, как маленький ребенок.

…ужас! неужели я думаю, что меня здесь кто-то услышит?

Она чувствовала, что обращается не к родителям, а к кому-то другому.

…умоляю… не пугайте меня…

Томоко вымыла руки в кухонной раковине. Мокрыми руками достала из морозилки лед, бросила со звоном в стакан. Налила до краев кока-колу, выпила залпом и поставила пустой стакан на стол. Кубики льда в стакане закружились, тая; она остановила их пальцем. Неожиданно она вздрогнула, озноб прошел по телу. Снова захотелось пить. Она опять достала из холодильника колу в полуторалитровой бутылке и налила в тот же стакан. Руки у нее дрожали… Сзади вдруг пахнуло чем-то, как будто в кухне был еще кто-то кроме нее, какая-то тень… Это не человек. По кухне поплыл сладковатый запах гниющего мяса… Это что-то нематериальное.

Томоко крикнула: «Пожалуйста, перестаньте!»