Отговорка, конечно, детсадовская. Асакава ожидал, что Ёсино начнет подозрительно сверкать глазами, но тот лишь побледнел и слегка отстранился.

— Правда?

— Ага. Сам понимаешь, школьники — они же такие. Им бы по умершим друзьям горевать, так ведь нет — смерть, видите ли, странная была, и то, и сё… Просто спасу нет. Уж будь другом, расскажи, как было дело.

— Ну, а что ты, собственно, хочешь знать?

— Причины смерти-то потом выяснили?

Ёсино кивнул.

— Мм, как сказать… То есть, что это внезапная остановка сердца, всем понятно, но почему это произошло, никто толком объяснить не может.

— А версия убийства? Удушение или что-то в этом роде.

— Немыслимо. На шее никаких кровоподтеков.

— Яд?…

— Вскрытие ничего такого не обнаружило. Реакция нулевая.

— Выходит, это дело еще не раскры…

— Что ты несешь! Там и раскрывать-то нечего. Раз убийства нет, то юридически и «дела» никакого нет. Смерть от болезни или там… гибель при аварии — нечастный случай и не больше. Расследования, разумеется, тоже никто вести не будет, — Ёсино откинулся на спинку стула и говорил как-то холодно, даже зло.

— А почему имена не сообщают?

— Несовершеннолетние, мол… Но вообще-то, сдается мне, что, то ли боятся они чего, то ли сомневаются.

Ёсино вдруг вспомнил что-то, ухмыльнулся и подался вперед.

— У парня, видишь ли, джинсы и плавки были до колен спущены. И девка без трусов.

— То бишь, они как раз «занимались»?

— Не занимались, но собирались! Как раз, вот-вот уже самый сенокос, и вдруг — бац! — Ёсино хлопнул в ладоши, — Что-то произошло.

Что ни говори, занимательная манера рассказывать.

— Слушай, Асакава, не темни, выкладывай. Ты же явно по этому делу что-то раскопал! Да не скажу я никому! И материал перетягивать у тебя не буду. Просто интересно мне, и все.