— Ты все та же? — спросила Благоухающий Кулабар. Иерихонская Роза говорила с ней через радиомодуль в черепной коробке.

— Конечно.

Действительно, как глупа была Благоухающий Кулабар, вообразив, что игра Иерихонской Розы может завершиться так быстро и просто.

— Глубокое Синее Нечто обнаружило эту цель.

— Я на это надеялась. — Сегментированный шар снижался все быстрее. Даже невооруженным глазом Благоухающий Кулабар могла различить окровавленные мутовки и червеобразные извивающиеся плети, рыскавшие под усеянным хищными хоботками сводом лесного полога. На сей раз игра чуть было не окончилась. Счастье еще, что дирижабль оказался достаточно сообразителен, чтобы оценить всю тяжесть нависшей над ними угрозы.

— Что такое Кольцо Вертанди? — спросила Благоухающий Кулабар.

— Уцелевшая суперструна, — то есть субквантовый фрагмент первозданного огненного шара, сформировавшийся сразу после Большого Взрыва, уловленный в тиски космического расширения и растянутый ими до макроскопических, а затем и космологических масштабов. Такие суперструны встречались реже, чем фениксы и целомудренные девы. Излюбленными местами их обитания были внешние края галактик и пустоты меж этих звездных спиралей, где они достигали подчас длины в десятки и сотни световых лет. Во всей памяти Клады был зарегистрирован лишь один такой объект в пределах Галактики. До сегодняшнего дня. — Свернутая в петлю, — добавила Иерихонская Роза. Благоухающий Кулабар и Урожайная Луна поняли ее с полуслова. Лишь рукою Врага — если у Врага вообще были такие органы, поскольку до сих пор с ним не удалось вступить ни в какое общение, и никаких пригодных для исследования артефактов не осталось на месте их испепеленных кораблей и обращенных в пар кластерных колоний, — мог быть сотворен подобный объект. Именно поэтому Палата Вечно Обновляющихся Вод сдвинула с места Сердцевинный Мир. Такая вещь, как Кольцо Вертанди, могла быть только оружием Судного дня.