Особенно трудно найти свидетелей в делах, связанных с наркотиками. По оценке одного детектива из Флориды (та же статья в Тайме), около 30 % свидетелей исчезают накануне суда — либо убегают, либо их находят убитыми. Только в очень крупных делах федеральные власти могут сменить после процесса имя свидетеля, снабдить его новыми документами и переселить в другое место. На экранах наших телевизоров мы порой видим сцены, напоминающие средневековые процессы: свидетеля вводят в зал суда под черным балахоном, он дает показания, спрятанный за ширмами и потом исчезает неизвестно куда. Но и на новом месте, под новым именем он будет жить в постоянном страхе, что сообщники осужденных с его помощью преступников найдут его и отомстят.

Таким образом, культ свидетельского показания как главного орудия обвинения и защиты привел к ситуации, при которой тяжелые весы Фемиды повисли на мужестве и честности беззащитного рядового человека. Не принимается в расчет ни существование мощных преступных организаций, угрожающих свидетелю смертью или увечьем, ни техническая оснащенность его врагов, ни их безжалостность и мстительное упорство. Да, говорит американское правосудие, мы знаем о существовании организованного преступного мира. Да, у нас есть списки всех главарей мафии, их помощников и помощников помощников. Мы знаем, кто в каком городе правит и кто чем занимается — наркотики, азартные игры, проституция, контрабанда оружия. Но мы ничего не можем поделать: у нас нет живых свидетелей.

Не мудрено, что доверие американцев к юридическим институтам все опускается. Недавно лишь 28 % опрошенных заявили, что они полностью доверяют Верховному суду (Тайм, 12 декабря, 1983). Ситуация, при которой гигантские синдикаты преступников, имена и деятельность которых известны представителям власти, могут десятилетиями безнаказанно обделывать свои дела, не может вызывать большого уважения к блюстителям закона.