Он чуть приподнял левый уголок рта. Возможно, это следовало понимать как улыбку.

- Семь лет и четыре месяца тому назад, - сказал он таким тоном, с каким говорят о самых интимных материях, - вы выступали дуэтом в маленьком концерте на Лорике. Партнеру не повезло, и он остался там. У вас возникли подозрения, что это невезение было следствием утечки информации из Главной конторы вашей тогдашней Службы. Разубедить вас не смогли, и вы ушли в отставку. Как видите, и до провинции доходит необходимая информация.

- Увы, не вполне точная.

- В самом деле?

- Во-первых, мой партнер не остался на Лорике: тело я вывез. Хотя сделать это было трудно. Во-вторых, у меня не было никаких подозрении. Была уверенность. Были факты. И, в-третьих, я в отставку не подавал. И не собирался. Просто заявил начальству, что виновный в частичном неуспехе операции должен из Службы уйти как допустивший преступную небрежность. Однако его решили простить. Я не мог с этим согласиться, и уйти пришлось мне: честь не позволяла остаться.

- Я приму к сведению ваши поправки, - сказал Верига невозмутимо. - А что касается Разителя - надо же как-то к вам обращаться.

- Ну, ладно, - сказал я. - Я не обижаюсь. Так чему обязан?

Он проговорил таким тоном, каким приглашают на чашку кофе:

- Мы хотим нанять вас. Поручить вам дело - не очень сложное, но деликатное. За работу будет хорошо заплачено.

Это было очень кстати. Уж если мне суждено браться за дело, а ведь именно его имел в виду тот, кто сказал мне "Надо", то есть смысл и в том, чтобы на нем заработать. Но я постарался внешне не выразить своего удовлетворения. Нельзя показывать заказчику, что нуждаешься в нем не меньше, чем он в тебе.

- Не знаю, не знаю... Разочарования и здоровье вводят свои поправки, так что последнее время я преимущественно консультирую. Хотя, конечно, многое зависит от того, в чем будет заключаться задача.