Беспомощный человек стал вдруг опять похож на командира, водившего нас на штурм бездны Аль-Тобо.

- Ты когда передал сообщение моей матери?

- Позавчера.

- Выходит, она будет с минуты на минуту. Ну так ты впустишь ее сюда. И она споет мне.

Я не находил слов. Что можно было ответить на его безумную просьбу?

- И вот еще что. Пусть модулятор себе работает на здоровье. Она не помешает ни ему, ни тебе.

Он говорил тем же тоном, каким отдавал нам когда-то команды. Он никогда не повышал голоса и не жаловал повелительное наклонение. Конечно, он на многое имел право, потому что рисковал чаще других, оставляя для себя самое трудное. Пусть Павел был смелее его, Илья - остроумней, Саша эрудированней. Но все беспрекословно слушались только его. Если б нам пришлось хоть тысячу раз выбирать командира, мы б остановились только на нем.

Я включил четвертую программу - подготовительную. Вышел в коридор. Остановил медсестру и, проклиная себя за слабость, сказал:

- Разыщите в приемной Веру Степановну Городецкую и приведите ко мне.

Продолжая честить себя, я вернулся в палату. Почему я выполнил более чем странную просьбу Андрея? Жалость?

Нет, сработала привычка выполнять все распоряжения командира.

Дверь приоткрылась, заглянула сестра:

- Городецкая здесь.

- Пусть войдет, - сказал я.

Обычная пожилая женщина. Круглые, испуганные глаза. Даже не верилось, что она мать нашего командира.

- С ним очень плохо?

Голос ее дрожит.

- Вы не ответили мне, доктор.

Я выразительно посмотрел на нее и заметил, как в отчаянии изогнулись ее губы.

- Что можно сделать, доктор?

Да, это ее слова: в комнате, кроме нас и Андрея, никого. Ее лоб прорезали знакомые мне морщины, глаза блестели остро и сухо. Выходит, первое впечатление обмануло меня. Не случайно он был ее сыном.

- Андрей просил... - я запнулся, - чтобы вы спели песню. Вы знаете какую...