- Не может быть, - пробормотал он несколько растерянно. - Я бы хотел через вашу газету дать опровержение... Я готов заплатить вам...

- Какое опровержение? - Я был очень, очень раздражен. - Мы дадим отклики трудящихся, требующих самого сурового наказания для вашего Огарка.

Редакция "Приморского слова" занимала три комнаты на четвертом этаже дома, напичканного всевозможными конторами. В одной из комнат я разыскал Валентина Сорочкина. Он и еще несколько сотрудников газеты сидели кто на стуле, кто на столе, спорили, перебивая друг друга. Сорочкин познакомил меня с коллегами, один из которых показался мне похожим на старого бульдога.

- Дмитрий Сергеич, - не удержался и съязвил Сорочкин, - жалеет, что его в детстве не назвали Лопе де Вега.

Компания разразилась смехом.

- Послушайте, Лопе де Вега, - сказал Сорочкин, раскачиваясь на стуле, внесите ясность. Мы тут спорили, какой был курс доллара до "сентябрьского вердикта". Ребята говорят - шестьдесят семь рублей, а я помню, что семьдесят четыре.

- Семьдесят два, - уточнил я. В свое время "сентябрьский вердикт" Федерального собрания, упразднивший пост президента федерации и сильно изменивший конституцию, привел к власти левую оппозицию. Были остановлены реформы и взят так называемый ННК - "новый национальный курс". Ожидали от него скорого улучшения жизни. Увы, этого не произошло. Менялись правительства, формируемые парламентским большинством, и каждое обещало, обещало... Вот уже и столетняя годовщина октябрьской революции наступает, а обещанного процветания все нет и нет.

- Можете полюбоваться на первого секретаря КПРФ Анциферова, - кивнул Сорочкин на раскрытое окно. - Ровно в полпятого он после сытного обеда выходит на балкон переваривать пищу.

Я выглянул в окно. В доме напротив, на втором этаже, на балконе, сидел в соломенном кресле миниатюрный человечек с лысой остроконечной головкой.