- Охраняется, конечно. Но охрана - солдаты местного полка, которым платят ничтожное жалованье. Могут эти мальчишечки, я вас спрашиваю, устоять перед взяткой?! - Голос Шуршалова выдал мощное крещендо.

- Неужели никого из воров не поймали?

- Ловили! Я сам неоднократно. Но они неуязвимы. Все равно, говорят, крейсер идет на продажу.

- Сколько примерно нужно денег на достройку?

- Четыреста миллионов. Главным образом - на электронику, на зенитно-ракетный комплекс. По проекту крейсер должен был стать ультрасовременным боевым кораблем. А теперь, через столько лет... Шуршалов горестно махнул рукой и влил в глотку еще полстакана.

- Если он все равно безнадежно отстал... ну, морально устарел, что ли, - сказал я, - то, может, действительно имеет смысл его продать...

- Ни в коем случае! - Главный строитель трахнул кулаком по столику. Столько в него вложено труда и... Дайте средства, и мы сумеем сделать вполне боеспособный корабль. Я писал об этом во все инстанции, на самый верх писал - ни один гусь не откликнулся. Им плевать на крейсер, на оборонную мощь, на все им плевать, лишь бы усидеть в своих вонючих креслах.

- Иван Европович, - начал было я, но он меня перебил:

- Евтропович!

- Простите, Иван Евтропович. Сегодня прилетел сюда Головань...

- Какой Головань?

- Ну, Игнат Наумович, депутат, председатель фракции...

- А, Игнат Наумыч. Он же из этих мест, из Гнилой слободы. Ну и что Головань?

- Он сторонник достройки крейсера. Надо бы вам к нему обратиться.

- Пробиться, - поправил меня Сорочкин. - Через кордон охраны местных политиканов.

- Пробьюсь, - пообещал Шуршалов и яростно поскреб небритый подбородок. - А вас, Распопов...

- Рассохин, - поправил я.

- Вас попрошу написать в газету. Мы все еще, черт дери, великая держава, хотя и отодвинутая на задворки. Нам нельзя без сильного флота. Крейсер "Дмитрий Пожарский" должен войти в строй.