В соседней комнате Гранье ожесточенно спорил с Брюсом. Два наших артиллериста, один — талантливейший практик и бывший флибустьерский канонир, второй — теоретик, знаток многих наук, а заодно и маг-чернокнижник. Впрочем, как чернокнижник Брюс получит известность позднее. Зато известность эта переживет всех нас. Насколько я помню будущее.

Впрочем, настоящее, в годы моей юности бывшее далеким прошлым, изменено, и о грядущих событиях мы знаем не больше, чем любой нынешний обыватель. Этакая вот временная путаница во фразах и падежах. Когда-то она казалась нам дикой, но теперь привыкли и сейчас с легкостью меняем знаки времен с будущее на прошлое и обратно.

Нам удалось самое главное — изменить ход событий, и теперь остается следовать его новому руслу. А к добру или худу — кто знает? Хочется верить, что к добру.

Спор идет об артиллерии. По-моему. Оба собеседника все время сбиваются с языка на язык, и понять что-либо конкретное трудно. Может, потому и спорят, что сами не ведают, какую позицию отстаивает оппонент? Зато какой азарт! Прямо горячие финские парни!

Один — француз, другой — шотландец. Одним словом, настоящие русские, поскольку русские не нация, а судьба. Точнее, менталитет и все, что из него вытекает. К примеру, судьба. Вернулся же я с товарищами в Россию, хотя мог остаться в той же Вест-Индии, во Франции, а то и в Англии. Ранее мы долго враждовали с островной страной, однако теперь она готова нас принять вместе со всеми нашими изобретениями.

Но — не тянет. Чужое там все. Даже наши былые соратники освоились здесь, считают страну своей, лишь ворчат порою на затяжные холодные зимы.