Толпа разошлась и Анри стал готовить продукты к ужину, Николь все еще сидела, улыбаясь. Наконец, она сняла маску и тряхнула короткими волосами, но все равно осталась сидеть. Обычно она помогала готовить ужин.

- Иди ко мне, - сказал Анри.

Он до сих пор еще ничего не заметил.

- Я не могу, - ответила она.

- Не можешь?

- Не могу. Кажется, я не чувствую ног. Прости меня пожалуйста.

Прости меня - слова, разрушившие мир.

Разрушенный мир остался столь же красив. Влюбленные птицы чертили в небе бездумные письмена, догоняя друг друга. Небо плыло над запрокинутой головой, тихо вздрагивая при каждом толчке колес, темнело, проваливалось выше. Карие, с огненной каемкой облака, громоздились у горизонта, будто догорающие развалины городов.

Больница стояла далеко за городом, она наверняка была закрыта в этот поздний час. Дорога поднималась, то и дело сворачивала, обходя мелкие болотца. Николь лежала на спине, глядя в небо, прислушиваясь к чему-то, слышному только ей. На все вопросы она отвечала "нет" и Анри уже перестал спрашивать.

- Только сорок девять, - вдруг сказала она.

- Что сорок девять?

- Ты успел сделать только сорок девять рисунков.

- Молчи. Тебе лучше не говорить.

- Мне уже все можно, - ответила Николь, - сорок девять - неровное число.

Когда они подьехали к больнице, было совсем темно. Ворота были открыты. Лениво залаяла местная собака и, выполнив свой собачий долг, успокоилась. Над дверью светился фонарик. Анри поднялся по ступенькам и позвонил.

Он вернулся вместе с женщиной в халате. Женщина сочувственно качала головой, слушая историю, но выслушав, сказала, что ничем помочь нельзя. Завтра суббота и в ближайшие два дня доктора не будет. Пациентов в больнице нет, ведь лето - горячая пора и никто не болеет летом. Она посоветовала приехать в понедельник.

- Что мы будем делать? - спросил Анри.

- Поедем к пруду, там было хорошо.