– Интересно… – Иннокентий прямо на стуле подъехал к компьютеру. – Это который правду говорит? Черта с два его найдешь и потом черта с два получишь ответ.

Алексей быстро менял запросы в браузере, переходя с сайта на сайт:

– Тут важна заинтересованность в ответе. Мы уж точно заинтересованы… А, вот…

На страничке загорелась заставка «сайта правды».

– Гм… – Иван почесал небритый подбородок. – До чего дошли, в Интернете спрашиваем сведения о собственной АЭС… Спроси: авария реальна? Какая там радиация в реакторном блоке? Уровень разрушения? И…

– Не так быстро. – Алексей быстро набрал запросы, не глядя на клавиатуру. – Реальна, выше ста рентген в час, очень высокий.

– Это мы и так знаем, – хмыкнул Вадим. – Есть вопрос важнее. Спроси: какова вероятность неуправляемой ядерной реакции.

– Сайт не предсказывает будущее. – Алексей стукнул пальцем по дисплею. – Но от себя скажу: вероятность не нулевая. Если стержни вошли в уже начавшуюся реакцию, то толку от них ноль – они просто расплавились.

– Если реакторный блок разрушен и такая радиация, то помощь до нас дойдет не скоро, если, вообще, дойдет, – задумчиво протянул Иван. – Ё-моё, а куда побежал Петр?! Он же там не пройдет!

– Успокойся за своего мальчика. Может быть, он один и выживет, – сказал Алексей.

– Моего мальчика? – повысил голос Иван. – Что ты имеешь в виду?

– Что имею, то и введу, – скривил усмешку Алексей. – У меня девочки, у тебя мальчики. Только не делай страшную рожу. Все в курсе ваших отношений с Петром.

Иван переменился в лице и отвернулся. Повисло напряженное молчание. Вадим вернулся к щиту управления блоком – почти все пульты молчали. Он подошел к вентиляционной решетке, затем повернулся и сказал, обращаясь ко всем:

– Не знаю, о чем думает Иван, но реактор надо гасить. Если мы этого не сделаем в ближайшее время, возможен ядерный взрыв. Топливо выгорело всего на несколько процентов, там около двухсот тонн урана. Если Алексей прав насчет стержней, то…